ПУСТЬ БУДЕТ БЕЛÉНЬКО!
К ИСТОКАМ. Как мы говорим
Сколько новых слов мы узнали за последнее время! От умелых домохозяек - лайфхак, от умных библиотекарей - квиз, от финансистов-экономистов - кэшбэк и дисконт, от молодёжи больше всего: тут тебе и кринж, и краш, и вайб. Торопимся – поэтому и слова короче. Друг друга поздравляем не с Днём рождения, а с ДР, на вопрос «Как дела?» отвечаем «Норм». Это нормально: жизнь меняется - и речь меняется. Только не уйти бы далеко, сохранить бы своё, родное.
Мне всегда было интересно изучать язык, его историю. Например, как складывался наш чернушинский говор? Какими особенностями он обладает? Что исчезает, а что останется навечно?
Чернушинский говор
Чернушинские земли осваивали наши предки, которые пришли с севера Пермского края, а он заселялся новгородскими и вологодскими первопроходцами. Дальше они шли в Сибирь. Поэтому речь русского Севера, Урала и Сибири во многом схожа. Нам всем присуще оканье – чёткое произношение звука «о» даже в безударном положении. Например, в слове молоко наши предки проговаривали все три «о». Сейчас это не так заметно - наш язык принял современную литературную норму.
Профессора ПГНИУ Т. И. Ерофеева и Е. И. Ерофеева называют две яркие особенности пермского говора:
- Пермяка и сибиряка отличает специфический выговор – так называемое закрытое произношение, с малым раствором рта, воспринимаемое как «проглатывание» гласных. Пермским говором прославились ребята из сериала «Реальные пацаны».
- Наши соседи финно-угры (коми-пермяки и удмурты) добавили в нашу речь особое, «поющее» повышение тона в конце фразы.
А теперь добавим наблюдения за чернушинским говором.
Ещё лет 30 назад бабушки говорили «курича» и «чиплята», а ученик мог написать в тетрадке «двадчать первое января». Лингвисты такое явление называют чоканьем. А в знаменитых Калиновских страданиях, наоборот, мы замечаем цоканье.
- Милка!
– Цё?
- Да я ницё. Я влюбился горяцё!
А есть у нас и щёканье, это замена «ч» на «щ». Жители деревни Емаш-Павлово знают, что они - потомки переселенцев из центрального района России – Тамбовской и Костромской губерний. Есть про этот говор дразнилка: «Щё пощём? Да по копеещке!» Конечно, мы так не говорим! Но давайте вспомним наше любимое «щас»!
Ещё у нас можно было услышать «писня», «лито», «мисяц». Это иканье, когда ударный «е заменяется «и». Но есть обратный вариант: замена ударного звуком «е». Например, «опеть» (опять), «престь» (прясть).
Интересна замена мягких шипящих твёрдыми долгими: «женшшина», «мушшина», «настояшший».
Эти примеры мы записывали от старожилов Чернушинского района в конце двадцатого века. Специфические черты нашего говора за это время во многом утратились. Наша речь становится правильной, общепринятой, близкой к литературным нормам. Но если мы будем знать, как говорили наши предки, то будем понимать, что мы – одна большая семья.
Деревенские поговорки и присказки
Друг к другу в деревне не равнодушны. Во-первых, всегда найдётся родственная связь: если не кум или сват, то дальняя родня. Во-вторых, совместный труд и в колхозное время, и до колхозов. Есть о чём поговорить, посочувствовать и порадоваться.
- Здоровья в избу!
Заходим в дом, кланяемся, а мужчина картуз снимает. Если праздник, заходим с приговором:
- Не много ли вас, не надо ли нас?
Уходим из гостей, благодарим:
- Спасибо за угощение! Приходите к нам во Крещение. Такое же будет угощение!
Увлекаться походами по гостям не следует. Бабушки поучали: «Не в гости ходишь, а по гости!».
Проходим мимо двора, где работа кипит:
- Бог в помочь!
- Спасибо, помогает! Айда в нашу артель!
Не будем отказываться, поможем. Сено метать, дрова колоть, забор ставить.
Не заметили человека, не признали. Можно тогда попенять: «Севастьян! Не узнал своих крестьян!»
Если на кого-нибудь падает подозрение в совершении вреда в чужом доме, он обычно оправдывается так: «Да я не знаю, с какой стороны у них дверь открывается!». Хотя сто раз там бывал.
Если кто-нибудь пытается обмануть, мы ему скажем: «Ты говори тому, кто не знает Фому! А я созлый брат ему!». Мы-то всю правду знаем!
Самым милым и неожиданным для меня, приезжей, было пожелание во время полоскания белья на речке. Стирала машинка, но полоскать всё равно лучше в проточной прозрачной воде, даже по снегу. А в летний тёплый день совсем удовольствие! Голубое небо, зелень ивняка, птичий щебет да журчание волн – увлечешься и позабудешь про всех. А кто-то мимоходом роняет:
- Белéнько!
И я вам благодарна за тёплые слова, за дружбу, за то, что приняли меня в свой круг. Пусть в вашей жизни будет чисто, спокойно и душевно! Белéнько!
Под родным кровом
Семья в России была трёх- четырёхпоколенной: в доме проживали супруги, их дети, старший сын с молодухой (пока не было своего жилья) и старики. У них, у стариков, уже и силы не было, но советы их слушали. Дед подсказывал, когда сеять пора или где колодец копать. А бабка годилась за внучатами присмотреть, сказки рассказать. «Красивой-то, может, и не была, а молодой-то была!»
Муж называл жену по имени, она же величала его хозяином. А вот в деревне к женщине добавлялось прозвание по имени мужа. Таня Се́ниха, Сина Ми́шиха, Валя Пе́тиха, Нюра Про́ниха. Так различали одинаковые имена, которыми нарекались по святцам. А в святцах Анны да Александры в каждом месяце. И чаще других, конечно, Мария. Шур и Нюр на одной улице было несколько. С детства тоже шло различие: одну Александру звали Шурой, другую Саней. Одну Марию называли Маней, другую Марусей. А ласково как было красиво: Римша, Паньша да Степаша!
Крепкие связи поддерживались с близкими и дальними родственниками. В почёте были кум и кума, любимой была крёсная (по-другому лёлька), в дружбе жили с брата́нником и сестря́нкой (двоюродные братья и сёстры). Первыми помощниками всегда приходили братовья́. А если избу поднимать, то тогда в деревне совершалась по́мочь – сбор и мужчин, и женщин. Дом ставился за один день!
Внутри дом делился на женскую и мужскую половины, как в царских палатах! Ну, не так просторно, конечно. Просто лавки: на одной – женские работы (прясть, вязать, шить), на другой хозяин ремонтировал сбрую, подшивал валенки, плёл лапти.
Почти каждую хозяйку называли стряпови́той – всё умела на кухне, от простых оля́бушков (небольшие лепёшки, испечённые на огне в русской печи) до разнообразных пирогов и домашнего пива. Девочек тоже приучали готовить. Самые маленькие перебирали крупы. Работа двумя руками воздействовала на мозг, создавая новые нейронные связи. Вот откуда деревенский интеллект!
Главное, конечно, для девчонок – присмотр за младшими. Качая зыбку, пели, например, такую колыбельную:
Баю–баю, зыбаю.
Отец ушёл за рыбою.
Мать ушла коров доить,
Брат ушёл телят кормить …
Малышей любили, им придумывали ласковые прозвания: ка́га, ши́ма, куты́ра, шамела́. Главное, не изнабазу́лить их (не избаловать).
Думается, не так уж баловали малышню в русских семьях. Вырастали трудолюбивые и крепкие хозяева, умеющие работать на земле.
Семейных праздников было мало. Когда отдыхать, подсказывала церковь. Дни рождения не отмечались, может быть, вспоминали только в день ангела. А вот само рождение ребёнка было значимым событием, родных и соседей звали на кашу. На всю жизнь запоминалось просва́танье и сама свадьба. Свалебжа́на гуляли шумно, весело и до утра. Под гармошку, балалайку и даже под печную заслонку.
Счастливую картинку крестьянской жизни мы рисовать не будем. Труд часто был непосильным, доходы небольшими, законы не всегда справедливыми. От тяжёлой работы страдал позвоночник, горбилась спина, болели руки и ноги. Мучила частая простуда. Но надо идти и делать. «Брат любит сестру богатую, а муж жену здоровую». Вот такая простая деревенская правда.
